Лазурью свет струится первозданный,
За горизонт скрывая купол золотой,
И шепчет лес, свободный и туманный:
«Предвечен остров, но не мы с тобой».
С душевною усладой, багровели ночи,
Утекшие в года, не споря с тишиной,
Там исполины выживают что есть мочи,
С бетоном соревнуясь ..., но порой,
Увы, мой взор пытливый омрачает,
Среди поющих разноцветных птиц,
Где маски лиц улыбки источают,
Невежество альфийских жриц…
Что тянут вновь в чертоги искушений,
Звучанием как шорох в камышах,
Как Будда в тихом сновидении,
Дыханьем растворенным в небесах…
Но всё же верю в остров изумленный,
Дающий фору множеству морей,
Пускай ты русским духом окруженный,
Но упаси меня от всяческих друзей!
The astonished island
The primal light runs azure-clear,
beyond the edge, a golden dome is drawn;
the forest whispers, free and sheer—
“eternal is the island, not the pawn.”
With soulful joy, the nights grew red,
their hours spilling softly through the years;
the giants still endure instead,
contesting concrete’s rise and sneers.
Yet gloom descends upon my gaze,
amid the songs of painted birds;
their smiling masks, their hollow praise—
the priestesses of elvish words.
They lure again to courts of sin,
their voices rustling like the reeds;
like Buddha drifting deep within,
his breath dissolved in sky’s retreat.
And still I trust this dazzled isle,
that shames the multitude of seas;
though wrapped in Russian spirit’s guile—
O save me, Lord, from all such friends as these!
Translated by Geoff Fousert · отдельная страница